![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
redseagullОригинал взят у ![[livejournal.com profile]](https://www.dreamwidth.org/img/external/lj-userinfo.gif)
redseagull в Прекрасные цветы и печаль Катерины Билокур
В 1957 году в Париже проходила выставка украинского народного искусства: ковроделие, художественная роспись, живопись ... Среды посетителей работы украинских мастеров заинтересованно осматривал и Пабло Пикассо, сопровождаемый художником Николаем Глущенко. Особое внимание всемирно известного художника привлекли три полотна. Он долго стоял возле них, как загипнотизированный, а затем воскликнул: "Если бы у нас была художница такого уровня мастерства , мы заставили бы заговорить о ней весь мир!» На картинах, которые так захватили Пикассо, жили, пели и переплетались в волшебном танцы цветы.
Екатерина Билокур родилась в селе Богдановка Пирятинского повиту Полтавской губернии (теперь это Яготинский район Киевской области). Когда именно - до конца не выяснено. Сама художница называла и 23 и 24 ноября, и 1900, и 1901 год. Официальной датой ее рождения было в конце концов признано 25 ноября (7 декабря) 1900. Это было логичным, ведь 25 ноября - день Святой великомученицы Екатерины. Белокуры могло не бедными крестьянами, держали скот, имели дом, покрытый железом, а главное - землю. Отец художницы, Василий Иосифович, обладал двумя с половиной десятинами, дед был, очевидно, еще богаче. Кроме Екатерины, в семье было еще два сына - Григорий и Павел. Примерно в 6-7 лет Екатерина научилась читать. Отец и дед сначала помогали ей в этом, но были удивлены собственными успехами девочки. На семейном совете было решено - в школу Катю не отдавать, так как читать она и так умеет, а экономия одежды и особенно обуви - огромная.
Рисовать Катя начала уже подростком. Бывало украдет у матери белого полотна, возьмет уголек и начинает выводить и дома, и мельницы, и деревья, и цветы... Учителя Иван и Нина Калиты поселились в Богдановке в 1924 году. Иван Григорьевич, родом из мелких дворян, в рисунках 24-летней девушки сразу же заметил незаурядные способности. Он показал ей репродукции картин Третьяковской галереи, познакомил с произведениями Шевченко - литературными и живописными. И словно кто-то сглазил девушку, так засело ей в голове великое слово - художник!
Родителей все больше беспокоили дочкины чудачество: на гуляния не ходит, одевается в черное, рисует на стенах... И чего только о ней не говорят! К сожалению, чаще плохого, злого. Сельской девушке следовало бы ухаживать за огородом и скотиной, шить, прясть, вышивать, в конце концов, выйти замуж и родить детей. Мать жаловалась: "У людей дочери в таком возрасте уже замужем, а наша (не в доме вспоминать!) чертей рисует!"
На чернобровую красавицу Катерину заглядывался не один парень. Был молодой человек, который сватался почти десять лет. Впрочем, в селе никто не мог освободить девушку от работы на земле, от хлопот по хозяйству. Позже в письмах Екатерина Васильевна вспоминала, как всю ночь копала огород, а днем, когда нужно было пасти козу, брала мольберт и шла далеко в поле ...
Лишь случайно Екатерина узнала, что масляными красками можно писать не на картонках, а на холсте. Но необработанное полотно вбирало все краски и рисунок исчезал. Художница настойчиво работала далее - предыдущий слой служил ей почвой для нового рисунка. Только потом кто-то подсказал, как правильно грунтовать холст и разводить краски. Ранее она разводила их некачественной олифой, и цвет - терялся. Иногда полотна не хватало - и Катерина сшивала кусочки.
Собственноручно изготовленными, толщиной в несколько волосинок кисточками из кошачьей шерсти Катерина тщательно проделывала каждую деталь картины. Екатерина была убеждена, что настоящий художник должен уметь рисовать людей. И стала приглашать односельчан - чтобы позировали. Получалось похоже, и портреты нравились крестьянам.
Цветы Катерина писала живые, с натуры, нередко сочетая на одном полотне весенние, летние и осенние. Цветов не срывала, а редкий цветок ходила рисовать только через тридцать километров. Много лет живописец Матвей Донцов приравняет натюрморты Билокур к тонкому и высокому искусству голландцев - "этих ультрареалистов, с картин которых летят пчелы, падает роса и тычинки на цветках выделяют пыльцу".
Время от времени заходит речь о «профессиональной» и «непрофессиональной» живописи. Как ни странно, но работы Катерины Билокур выглядят именно «профессиональными», то есть такими, как у людей с сильной академической школой - ее рисунки, натюрморты, пейзажи ... Это говорит о большом врожденном таланте, настолько огромном, чтобы учиться только у самой матери-природа, без посредников.
С технической стороны детализованость поражает. Так скрупулезно прописаны листочки, стебельки, лепестки. Краски использовались очень экономно - это видно по тончайшим слоям на поверхности цветного грунта. Видно, что Билокур - непрофессиональный художник. У нее не академический подход к перспективе и отображению планов, все на плоскости - как на старых иконах. И вот именно эта призрачность, декоративность в сочетании с сверхреалистичнистю и неистовой внутренней сосредоточенностью автора рвет шаблон и заставляет вибрировать нервы.
В 1922 или 1923 Екатерина Билокур (по одной версии - в календаре, по другой - в журнале "Советское село») прочитала о Миргородском техникуме художественной керамики. Слово "керамика" оказалось для нее незнакомым, а вот слово "художественный" было понятно. Если техникум "художественный", то в нем не иначе как обучают художников! Впервые покинув Богдановку, Екатерина Билокур отправляется в Миргород. Ее багаж состоял из двух рисунков: "копия с какой-то картинки" и набросок дедовской дома с натуры, - выполненных уже не на полотне, а на специально купленной для этого случая бумаге. Рисунки должны были свидетельствовать, что у девушки действительно есть талант, достаточный для поступления в техникум. Но разговор в Миргородском техникуме началсся и закончился, в сущности, одним вопросом - есть ли документ об окончании семилетки? Такого документа у Белокур не было, и на ее рисунки даже не посмотрели.
Разочарование было тяжким. Девушка делает отчаянную попытку - перебрасывает свои рисунки через забор в сад техникума: вдруг "студенты" поднимут, оценят, и крикнут, предложат остаться? Катерина долго оглядывалась и все не верила, что ее так и не позвали. Потрясенная, она идет домой из Миргорода пешком.
Послевоенная биография художницы выглядит вполне благополучной, выставки, признание, а на самом деле, проблемы и одниночество. Мысль о переезде в Киев возникала у Катерины Билокур неоднократно, но так и осталась мечтой. Возможность постоянного общения с друзьями, музеи, концерты - все это было так прекрасно! Захватывали и повседневные удобства городской жизни, например, электричество или газовая плита - сельский быт всегда казался Катерине проклятием. Однако, за исключением поездок в Киев и Полтаву по делам выставок и двухмесячного отдыха в Доме творчества художников на хуторе Шевченковском в 1955 году, она не покидала Богдановки.
В последние годы жизни на плечи уже немолодой и очень нездоровой женщины лег еще и груз семейных проблем. После смерти матери она продолжала рисовать цветы в нетопленной хате. Катерина Билокур с горечью писала о том, что ее подруг согревают и берегут их дети и внуки, а одиноких старух, таких, как она, никто не любит. В другом письме Катерина напишет, что цветы нельзя срывать, они как судьбы - их надо рисовать.
redseagull в Прекрасные цветы и печаль Катерины БилокурВ 1957 году в Париже проходила выставка украинского народного искусства: ковроделие, художественная роспись, живопись ... Среды посетителей работы украинских мастеров заинтересованно осматривал и Пабло Пикассо, сопровождаемый художником Николаем Глущенко. Особое внимание всемирно известного художника привлекли три полотна. Он долго стоял возле них, как загипнотизированный, а затем воскликнул: "Если бы у нас была художница такого уровня мастерства , мы заставили бы заговорить о ней весь мир!» На картинах, которые так захватили Пикассо, жили, пели и переплетались в волшебном танцы цветы.
Екатерина Билокур родилась в селе Богдановка Пирятинского повиту Полтавской губернии (теперь это Яготинский район Киевской области). Когда именно - до конца не выяснено. Сама художница называла и 23 и 24 ноября, и 1900, и 1901 год. Официальной датой ее рождения было в конце концов признано 25 ноября (7 декабря) 1900. Это было логичным, ведь 25 ноября - день Святой великомученицы Екатерины. Белокуры могло не бедными крестьянами, держали скот, имели дом, покрытый железом, а главное - землю. Отец художницы, Василий Иосифович, обладал двумя с половиной десятинами, дед был, очевидно, еще богаче. Кроме Екатерины, в семье было еще два сына - Григорий и Павел. Примерно в 6-7 лет Екатерина научилась читать. Отец и дед сначала помогали ей в этом, но были удивлены собственными успехами девочки. На семейном совете было решено - в школу Катю не отдавать, так как читать она и так умеет, а экономия одежды и особенно обуви - огромная.
Рисовать Катя начала уже подростком. Бывало украдет у матери белого полотна, возьмет уголек и начинает выводить и дома, и мельницы, и деревья, и цветы... Учителя Иван и Нина Калиты поселились в Богдановке в 1924 году. Иван Григорьевич, родом из мелких дворян, в рисунках 24-летней девушки сразу же заметил незаурядные способности. Он показал ей репродукции картин Третьяковской галереи, познакомил с произведениями Шевченко - литературными и живописными. И словно кто-то сглазил девушку, так засело ей в голове великое слово - художник!
Родителей все больше беспокоили дочкины чудачество: на гуляния не ходит, одевается в черное, рисует на стенах... И чего только о ней не говорят! К сожалению, чаще плохого, злого. Сельской девушке следовало бы ухаживать за огородом и скотиной, шить, прясть, вышивать, в конце концов, выйти замуж и родить детей. Мать жаловалась: "У людей дочери в таком возрасте уже замужем, а наша (не в доме вспоминать!) чертей рисует!"
На чернобровую красавицу Катерину заглядывался не один парень. Был молодой человек, который сватался почти десять лет. Впрочем, в селе никто не мог освободить девушку от работы на земле, от хлопот по хозяйству. Позже в письмах Екатерина Васильевна вспоминала, как всю ночь копала огород, а днем, когда нужно было пасти козу, брала мольберт и шла далеко в поле ...
Лишь случайно Екатерина узнала, что масляными красками можно писать не на картонках, а на холсте. Но необработанное полотно вбирало все краски и рисунок исчезал. Художница настойчиво работала далее - предыдущий слой служил ей почвой для нового рисунка. Только потом кто-то подсказал, как правильно грунтовать холст и разводить краски. Ранее она разводила их некачественной олифой, и цвет - терялся. Иногда полотна не хватало - и Катерина сшивала кусочки.
Собственноручно изготовленными, толщиной в несколько волосинок кисточками из кошачьей шерсти Катерина тщательно проделывала каждую деталь картины. Екатерина была убеждена, что настоящий художник должен уметь рисовать людей. И стала приглашать односельчан - чтобы позировали. Получалось похоже, и портреты нравились крестьянам.
Цветы Катерина писала живые, с натуры, нередко сочетая на одном полотне весенние, летние и осенние. Цветов не срывала, а редкий цветок ходила рисовать только через тридцать километров. Много лет живописец Матвей Донцов приравняет натюрморты Билокур к тонкому и высокому искусству голландцев - "этих ультрареалистов, с картин которых летят пчелы, падает роса и тычинки на цветках выделяют пыльцу".
Время от времени заходит речь о «профессиональной» и «непрофессиональной» живописи. Как ни странно, но работы Катерины Билокур выглядят именно «профессиональными», то есть такими, как у людей с сильной академической школой - ее рисунки, натюрморты, пейзажи ... Это говорит о большом врожденном таланте, настолько огромном, чтобы учиться только у самой матери-природа, без посредников.
С технической стороны детализованость поражает. Так скрупулезно прописаны листочки, стебельки, лепестки. Краски использовались очень экономно - это видно по тончайшим слоям на поверхности цветного грунта. Видно, что Билокур - непрофессиональный художник. У нее не академический подход к перспективе и отображению планов, все на плоскости - как на старых иконах. И вот именно эта призрачность, декоративность в сочетании с сверхреалистичнистю и неистовой внутренней сосредоточенностью автора рвет шаблон и заставляет вибрировать нервы.
В 1922 или 1923 Екатерина Билокур (по одной версии - в календаре, по другой - в журнале "Советское село») прочитала о Миргородском техникуме художественной керамики. Слово "керамика" оказалось для нее незнакомым, а вот слово "художественный" было понятно. Если техникум "художественный", то в нем не иначе как обучают художников! Впервые покинув Богдановку, Екатерина Билокур отправляется в Миргород. Ее багаж состоял из двух рисунков: "копия с какой-то картинки" и набросок дедовской дома с натуры, - выполненных уже не на полотне, а на специально купленной для этого случая бумаге. Рисунки должны были свидетельствовать, что у девушки действительно есть талант, достаточный для поступления в техникум. Но разговор в Миргородском техникуме началсся и закончился, в сущности, одним вопросом - есть ли документ об окончании семилетки? Такого документа у Белокур не было, и на ее рисунки даже не посмотрели.
Разочарование было тяжким. Девушка делает отчаянную попытку - перебрасывает свои рисунки через забор в сад техникума: вдруг "студенты" поднимут, оценят, и крикнут, предложат остаться? Катерина долго оглядывалась и все не верила, что ее так и не позвали. Потрясенная, она идет домой из Миргорода пешком.
Послевоенная биография художницы выглядит вполне благополучной, выставки, признание, а на самом деле, проблемы и одниночество. Мысль о переезде в Киев возникала у Катерины Билокур неоднократно, но так и осталась мечтой. Возможность постоянного общения с друзьями, музеи, концерты - все это было так прекрасно! Захватывали и повседневные удобства городской жизни, например, электричество или газовая плита - сельский быт всегда казался Катерине проклятием. Однако, за исключением поездок в Киев и Полтаву по делам выставок и двухмесячного отдыха в Доме творчества художников на хуторе Шевченковском в 1955 году, она не покидала Богдановки.
В последние годы жизни на плечи уже немолодой и очень нездоровой женщины лег еще и груз семейных проблем. После смерти матери она продолжала рисовать цветы в нетопленной хате. Катерина Билокур с горечью писала о том, что ее подруг согревают и берегут их дети и внуки, а одиноких старух, таких, как она, никто не любит. В другом письме Катерина напишет, что цветы нельзя срывать, они как судьбы - их надо рисовать.
